May 9th, 2010

Фагот

С праздником Великой Победы!!!

Поздравляю всех с праздником Великой Победы!!!
Ставлю свой старый рассказ.
Строго прошу не судить.
Утром еще один поставлю, тот новый...



Осип Веймарн

День Победы

Поезд шел медленно, подолгу задерживаясь на каждой станции. Было уже по-летнему тепло, окна вагонов были открыты, в них бойцы смотрели на проплывающие мимо виды латышских поселков, многие из которых будто бы совсем и не тронула война.
Больше всего хлопот начальнику санитарно-эвакуационного поезда старшему лейтенанту Солодухину доставлял, конечно же, седьмой вагон. В нем расположились ходячие больные, комиссованный и прочий почти здоровый фронтовой народ, который на станциях пытался разжиться, помимо курева, еще и выпивкой. У многих были трофейные часы, и латышские женщины охотно меняли на них местный «бимбер», как по-польски называли солдаты самогон. Впрочем, сильно пьяных в вагоне не было. Начальник поезда, прихрамывающий старлей, был достаточно суров, и его побаивались

Куделин и Лавров возвращались с задания морем, каждый думал о том, что это вполне может стать последним боевым вылетом.

Collapse )

Фагот

Акт о военной капитуляции вооруженных сил Германии

Акт о военной капитуляции вооруженных сил Германии

1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному командованию Союзных экспедиционных сил.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 часа по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным командованием Союзных экспедиционных сил.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными Нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное командование Красной Армии, а также Верховное командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными».


Фагот

Армия его имени

Ко Дню Победы.
Мой рассказ.



Армия его имени

 

- Светает уж скоро, - прижавшись к плечу Ивана, Катерина вздохнула.

- Чего вздыхаешь-то?

- Замуж ты меня хоть взял бы что ли…

- Расписаться что ли?

- Ну-у… Не знаю…

- Где расписываться-то будем? – Иван хохотнул, - Попов большевики вывели. Сельсоветы немцы сожгли. Может, в комендатуру пойдем? Там обрадуются… распишут обоих… так распишут… в один день оба и помрем… как в сказке прям…

- Да не знаю я, Вань, грех же так жить…

- А вся жизнь грех, Кать…

- Вань, а вот я все хотела тебя спросить…

- Спроси-ка.

- На тебе нашей крови нет, Вань???

Иван сел на кровати.

- Я, Катя, до войны два раза сидел, я ж тебе говорил… за воровство попадал… как нас выслали в раскулачку, в Коми голодуха была, батя заболел… помер… жрать хотелось, мочи нет… а в лагере я с ворами скорешился, обратного пути для меня уж не было. Нету на мне крови, Катя, русской, да и не положено ворам кровь лить… полицаев тут ваших местных в счет не беру. Иуды они, потому не русские…

- Какие ж они наши, Вань, они такие ж наши, сколь твои. Вон, Мишка Шаров до войны в сельпе работал, сволочь, лучше нашего жил, и счас при деле, по деревням с дружками своими лазит, еврейчика позавчерась выловили в избе заброшенной, в город увезли… порешат теперь парня, лет семнадцать вроде бабы говорили, всего ему… ярятся они на евреев…

- Нету на мне русской крови, - повторил Иван.

- Немецкую-то изрядно ты пролил, Вань… а ить власть советская тебя в тюрьму засадила, обидела, Вань, а вот как оно…

- Разболталась ты чего-то, Кать, - Иван снова лёг, обняв любовницу…

- А и люблю я тебя, Ванюш… Эээээээ-эээххх…

…….

- Ванька… а Ванька… - Катя гладила любовнику ладонью рукой по груди, - а я волос седой у тебя нашла… тебе ж тридцать всего… белеть уж ты головой начал… Вань, а откудова все-таки жидёнка-то ты нашел?

- Да я ж тебе сказал…

- Да не верится мне… думала, жены какой твоей, может… или как бы сродственник, а мне не хочешь открыться…

- Да нет… не успел я с женитьбой до тебя… взяли меня тогда легавые, в КПЗ я парился, а как немцы в город вошли, легавка вся в бега подалась…

- Да не вся убежала… ой не вся…

- А кто там остался?

- Так говорят, Хромов-то в полицаях у немцев…

- Это опер-то? - мужчина привстал.

- Да вроде как опер, кто их там разберет…

- Вот гнида, - Иван кашлянул, - хм… ну, я когда из КПЗ в город ушел… ксивы свои даже прихватил с материалом на себя… искал… нашел, не поленился… два дня у кореша гулял, за волю свою немцев, дурак, благодарил… пили мы с ним в два горла, ведро самогона съели… решил в город выглянуть, пошел на рынок, смотрю, солдат девку ведет и мальца, винтарь наготове… наш винтарь причем… трехлинейка со штыком, а девка еврейка… в одном нижнем… исподнем… и такая смертная тоска, Кать… в глазах ее такая тоска, Кать… видел я такую тоску, Кать… на централе у смертников перед расстрелом такие же глаза были… - Иван закашлялся, - а народ… кругом потешается… сучье отродье… я даже в лагерях такого не видел… девка споткнулась, упала… немец давай ее тыкать штыком… чтоб вставала… а мальчишка на него кинулся… германец его отшвырнул и заколол девку… пропорол насквозь… звери они, Кать, не люди… беззащитную мать на глазах ребенка… финка у меня в сапоге была, сам не успел опомниться, как фашисту под левую грудь ее воткнул… подсумок с ружьем выдернул и с мальчишкой побежал… сзади пальбу открыли… ушли мы с ним…

- Вань, а ведь тебя люди бандитом кличут… Ванька, говорят, мол, ты, бандит… Немцы тоже так называют, листок видела в Пскове на стене, корову, коня за тебя, да землю обещают… Фамилии твоей не знают, видно… да и я не ведаю… - Катя снова вздохнула.

- А зачем тебе моя метрика или фамилия, - Иван хмыкнул, - фамилия как фамилия, псковская у меня фамилия, какая надо, а дело свое уголовное я в печи пожёг. И пусть не знают.

- Вань, а ты молитвы знаешь?

-Знал… бабка научила… еще в лагере поп с нами сидел… за Николу Чудотворца молитву меня научил… всяким бродягам, сказывал, потворствует, заступник вроде как наш… помню еще… не забыл… правило веры и образ кротости, воздержания учителя… начало там такое…

- Вань, а что, правда, ты еврейчика стрелять обучил?

- Правда, Кать, он же мужик. Способный он, и злобы в нём не меряно. За мать мстить хочет, двенадцать лет всего, а такого уже навидался, мне, зэку, аж страшно становится, как он рассказывать начнет.

- Намаялся сегодня, в прихожей без задних ног спит.

- Пусть спит.

- Видать, здорово ты немцам насолил, казарму, бают, взорвал…

- Не знала бы ты, Катя, лучше, ничего…

- Так люди болтают…

- Люди-и-и-и… Эх…

За окошком внезапно что-то треснуло.

- Тихо! – Иван лёжа, не вставая, скользнул вниз, на пол, привстал, - свет не зажигай…

Метнулся к окну.

- Катя!!! Только тихо!!! Вставай, одевайся быстро.

Не вставая в рост, женщина сошла с кровати.

- Семена разбуди.

- Счас, счас…

- Только тихо, - повторил Иван, вытаскивая из-под кровати немецкий пулемет - выследили, с-суки... быстрей, Кать, в подполье лаз там у тебя на огород…

- Ваня!!! – Женщина обняла мужчину со спины, прижалась к нему, тяжело дыша.

- Иди буди Сёмку, не до нежностей, Кать…

За окном светало. В стороне забора в лунном свете мелькнуло три тени. Иван сложил у окна на полу три гранаты, две длинные и одну круглую ребристую. Подумав, круглую сунул в карман. Пригнувшись, бесшумно шагнул в прихожую.

- Семён… - Иван говорил быстро, короткими фразами, - там в подполе дыра в огород. Как грохнет два раза… слышишь, два раза!!! Сразу дуйте в лес. Враз чтоб… только как взорвется! Враз и назад не оглядывайтесь!!! Я с одного окна вашу сторону вижу. Даст Бог…

- Вань… - Катя прижалась к любовнику.

- Давай, Кать, некогда, - Иван ткнулся сухими губами Катерине под ухо, - давай, Кать, меня так просто им не взять.

Две тени провалились вниз.

…….

- А ну-ка, немчура… - Иван засовывал пулеметные диски в котомку, стараясь не брякать, - счас концерт устроим… прощальный концерт вам от Ваньки-Бандита… а может, еще и не прощальный…

Привстал. С силой пнул каблуком в крест рамы. Метнул одну за другой две гранаты в зияющую пасть разбитого окошка.

…….

Сквозь дым Иван увидел три фигуры, бегущие в сторону леса. Фигуры останавливались, и тогда около них возникали огоньки. Сменив диск, Иван прицелился.

- Попал вроде, - щурился вор. Короткие очереди из МГ срезали на своем пути два подсолнуха в соседском саду.

На кухню влетела граната, вор прижался в угол. Взрывом снесло с потолка  подвешенную на крюк лампу. Запахло керосином. Бандит схватил пулемет и нырнул в подполье.

…….

В сторону леса зигзагами уходил человек. Останавливаясь, он оборачивался, припадал на колено и изрыгал пламя из ствола в сторону двух групп преследующих его фигур. На одной из остановок он швырнул в сторону пулемет, и пошел шагом, заметно прихрамывая.

- Живым возьмем!!! – крикнул кто-то из преследователей.

Вор шел все медленнее. Когда его окружили, упал на спину. Взглянул на небо раннего утра. Взяв за ствол револьвер, закинул за близкие кусты. Сунул правую руку в карман брюк и застонал.

К лежащему подошли.

- Ну что, Зворыкин, достукался? Сейчас власть другая, миндальничать не будет… молись. Если успеешь… и если умеешь…

- Умею… а ты… Хромов… значит… из легавых… к немцам… подался? – лежавший на спине вор говорил прерывисто, почти шепотом.

Полицай наклонился.

- Чего ты там шепчешь?

Вор ему что-то ответил еще тише. Облизал губы. Тяжело дышал.

Человек с нарукавной белой повязкой опустился на правое колено.

- Молишься что ли? – пригнулся.

Правая рука Ивана обняла полицая за шею. Левая выдернула из правой проволоку.

- Достукался, говоришь? Давай вместе гульнём напоследок, мне одному там грустно будет, лягаш…

…….

Продолжение здесь.
Фагот

Армия его имени. Продолжение.

Начало здесь.
.......
На пригорке, возле дороги стояли пятеро. Юноша в не по размеру большом ватнике тяжело дышал, то и дело прикладывая к левому глазу руку. Вокруг глаза красное быстро становилось синим.

Рядом на коленях рыдала женщина.

- Свой же он… свой… – выла баба одну и ту же песню.

- Свой… - трое с оружием, одетые в бушлаты неопределенного цвета, смотрели на неё и вдоль дороги. Было видно, что кого-то ждали.

- Свой… - один из солдат зло сплюнул в траву, - хорошо, что не до смерти подстрелил Лёшку, мы бы из него консерву сделали.

- Так не признал он… в погонах ведь вы… он ить без погон в сорок первом запомнил… сам ить вышел, - женщина плакала навзрыд.

- Вышел… ты б не пришла, так и не вышел бы вовсе… у его там целое хранилище было. Арсенал прямо… я таких пулеметов еще и не видал. Стреляет, сучонок, хорошо, головы не поднимешь…

- Свой он… свой… - всхлипывала женщина. Мальчишка стоял молча.

- Счас вон, особотдел приедет, разберется, какой он, свой, чужой или совсем всему посторонний… с-сучонок… - снова ругнулся солдат.

На дороге показался автомобиль. За ним шли рысью семеро всадников в черных папахах.

- Ф-ю-и-ть, - присвистнул один из солдат и выпрямился, - никак сам командующий фронтом?

Автомобиль остановился. Лошади с седоками стали возле машины и людей полукругом.

- Молчи, баба, - цыкнул один из солдат женщине. Та смолкла, вжав голову в плечи.

Солдат подошел к автомобилю, козырнул.

- Что это вы тут делаете? - голос у красивого мужчины в кожаном плаще был громкий и густой.

- Да вот, шпиона поймали.

- Шпиона??? А ну веди его сюда.

Один из солдат взял парня за рукав бушлата и потащил к автомобилю.

- Шпиона, говоришь? - командующий пристально всмотрелся в мальчишку.

Женщина заплакала вновь.

- Да какой же он шпион, прости Господи, да вы на него гляньте, у-у-у-у-у-у-у – выла, не останавливаясь, женщина.

- В землянке обнаружили, товарищ маршал, отстреливался, одного нашего ранил… - докладывал боец.

Маршал смотрел на мальчишку.

- Здорово стреляет, - добавил солдат.

- Не признал он вас, не призна-а-а-а-а-л… - не выдержала женщина.

Командующий кивком указал женщине:

- А ну подойди.

Та встала, поправила сползший на плечи серый платок. Подошла.

- Кто он?

- Так моего мужа… - женщина запнулась, - полюбовника моего… он его и привел, в городе у него мамку немцы закололи… штыком…

- А муж-то где?

- Погиб, - женщина вытерла лицо рукавом, - бандит он был, с тюрьмы ушел, как немцы пришли… мать у парня-то на его глазах порешили… чего-то на немцев после того случая он злобный стал, убивал их без счета, они и выследили. Мы вот с ним, - женщина указала на парня, - в лес ушли, а он прикрывал… говорят, одного полицая с собой взорвал… не знаю…

- Мужа-то как звали???

- Ванькой… фамилию не сказал мне… полюбовник же он… не муж, - женщина вздохнула, - немцев настрогал так, что я потом до вас у родни пряталась… дом сгорел мой тогда…

- А мальчонка что делал?

- Дак что… знамо что… Ванька его стрелять научил… так он за матерь-то свою мстить принялся… искали его немцы, да по лесу там разве его сыщешь… шустрый он…

Командующий взглянул вновь на парня.

Хмыкнул.

- Да уж, с такой физиономией шпион-то из него…

- Человек сто, говорят, убил…

Все молчали.

- Не сто, - сказал вдруг подросток.

Командующий открыл дверцу «виллиса» и вышел из машины.

- Не сто… семнадцать солдат и одного офицера…

Всадники переглянулись между собой.

- Солдат, может, восемнадцать… ушел тогда один… не знаю…

- Ушел, говоришь?

- У него на груди там что-то задело… орден в кармане или что… портсигар… может… а не убил я его до конца… семнадцать… полицаев двадцать одного… их в лесу больше бродит…

Все снова замолчали.

Командующий повернулся, поискал взглядом. Крикнул одному из всадников:

- Кочергин!!!

- Я! - придвинулся к нему с веселыми черными глазами всадник в кубанке на голове.

- В разведку возьмешь его?

- Такого, товарищ командующий, хоть куда возьму. В тыл к немцам только не направишь… - Кочергин смотрел на парня сверху вниз, - физиономия подкачала, товарищ маршал… а вот стрелки хорошие нам дюже нужны… это чтоб на заказ не до смерти убивал… это самое, пожалуй, для него то…

- Чего в своих-то стрелял? – командующий фронтом грозно посмотрел на мальчика.

- Так… кто их знает… свои не свои… погоны… наши когда уходили, форма другой была…

Женщина вновь упала на колени и сиплым голосом выдавила из себя:

- Не хотел он… товарищ командир…

У командующего заходили желваки на скулах.

- Не реви… зовут тебя как, снайпер?

- Иваном меня зовут.

- Иваном? – переспросил маршал.

- Да. Иваном.

- А фамилия?

- Я Ванька-бандит… младший…

- Ну-у-у-у… такая фамилия не годится… А национальности какой?

- Русский.

- Русский? - вновь переспросил командующий.

- Да. Русский, - голос у мальчишки звучал твердо.

- Та-а-а-ак… Кочергин! Слушай мой приказ. Гвардии младшего сержанта Русских Ивана Ивановича зачислить в батальон разведки. Форму подберешь там.

- Подберем, товарищ маршал, - улыбнулся конник.

Стоявшая на коленях женщина смотрела с тревогой на происходящее.

- Машков!!!

- Я!!! – возник ординарец.

- Орден.

Вернувшийся ординарец вложил коробку в руку маршалу. Тот скривился.

Сквозь зубы:

- Не «Звезду»… «Знамя» давай…

- Я мигом… мигом…

- За проявленный героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками наградить гвардии младшего сержанта Русских Ивана Ивановича орденом Боевого Красного Знамени, - голос командующего фронта прозвучал глуховато.

Разведчик наклонился с седла к парнишке:

- Скажи… Служу Советскому Союзу скажи…

- Служу… Советскому… Союзу… - тихо сказал мальчик.

- Честь кто отдавать будет? – маршал усмехнулся. Вслед за ним улыбнулись конники и растерявшиеся солдаты.

- Научим, товарищ маршал, - Кочергин глянул на летнее июльское небо. Откуда-то с запада шла черная грозовая туча.

Командующий шагнул к мальчишке, взялся за левую полу телогрейки и начал ввинчивать в нее орден. Отвернул полу, чтобы завинтить.

Внутри ползла крупная темно-рыжая вошь.

Маршал поморщился и сшиб щелчком насекомое. Закрутил орден. Выпрямился.

- Служи, боец.

Ваня приставил ладонь к правому уху.

Командующий снова усмехнулся. Помолчал.

- Кочергин, давай его в батальон. Баньку спроворь...

- Есть, - гаркнул разведчик.

«Виллис» взвизгнул колёсами.

Стоявшие солдаты переглянулись.

- Да… дела-а-а-а… пошли, чего стоим… вроде, вон гроза будет…

Кочергин перегнулся с коня вниз, ловко подхватил Ваню и рывком усадил перед собой.

- Ну, что, солдат…

- С теть Катей надо проститься…

Катя стояла и широко открытыми синими глазами глядела на разведчиков.

- Прощай, Вань.

- Теть Катерина, я вернусь, теть Катерина…

- Возвращайся, - перекрестила Ваньку Катя, и поклонилась в пояс.

Кочергин улыбнулся:

- Ничего, раз тут выжил, у нас не пропадет.

Он было тронулся…

С пригорка открывалась панорама дороги.

От горизонта до горизонта с востока широкой волной навстречу черной туче на небе двигался поток. «Студебеккеры», конные повозки, самоходки, танки, полуторки, пешие, конные… Поток этот уходил куда-то далеко-далеко, и не было потоку конца.

Разведчик рывком развернул коня.

- Глянь, Ваня!!! Глянь… вон какая сила…

С восторгом в черных глазах мальчишка смотрел на движущуюся по псковской земле громаду людей и техники. Армия направлялась на запад.

Это шла армия его имени.

 

Осип Веймарн@ 9 мая 2010 года


Фагот

Вслед своему креативу

Вслед своему креативу "Армия его имени".
Хотелось написать про "зеленых" партизан в годы Великой Отечественной войны.

Население чётко разделяло партизан на регулярных и "диких". "Дикие" партизаны, или, как ещё их называли, "зелёные", не были связаны с армейским командованием или органами НКВД и НКГБ. Особенно это было характерно в начале войны, в 1941-1942 годах. Позже с появлением в тылу противника оперативных групп НКВД все "дикие" вынуждены были влиться в крупные партизанские формирования. Кто не захотел, тот был уничтожен. На первом же этапе развития партизанского движения в Идрицком и Себежском районах "дикие", действуя против оккупантов мельчайшими группами, а иногда и в одиночку, нередко проводили диверсионные акции в определённом районе вблизи от места жительства и доставляли немцам много неприятностей. Они жили, стараясь не вызывать подозрений, среди деревенского населения, и, казалось, занимались мирным трудом, как все крестьяне. Ночью они покидали свою деревню для проведения диверсии. Они собирали сведения о дислокации немецких войск, их составе, силах и средствах, о местах стоянок и маршрутах передвижения, давали приют связным партизанских соединений, находили проводников и снабжали продовольствием партизанские отряды и диверсионные группы спецназа, проходившие через их деревню. Поскольку "дикие" партизаны жили в непосредственной близости от немецких войск и общались с оккупационной администрацией, то некоторым из них удавалось получить работу в органах власти, что способствовало высокому качеству собираемой ими развединформации. "Дикие" для оккупантов были опасным противником. Именно они часто являлись исполнителями враждебных акций, от которых фашисты могли защититься лишь с большим трудом.

Если регулярные партизанские формирования проводили крупные диверсионные акции, то "дикие" вели войну из-за угла, беспланово и никому не подчиняясь, что не позволяло немецким спецслужбам выследить таких партизан и уничтожить.

Таковым был, например, действовавший в Красном сельсовете партизан-одиночка Иван Москаленко (Ванька-бандит), освобождённый немцами из тюрьмы, куда попал перед войной за поножовщину в пьяной драке; он нанёс немцам такой урон, что они вынуждены были назначить за его голову баснословную сумму. Первое оружие он раздобыл, натянув через дорогу стальную проволоку, о которую немецкий мотоциклист отрезал голову. В одиночку И. Москаленко уничтожил филиал немецкой разведшколы вместе со спавшими курсантами в деревне Сутоки Красного сельсовета, забросав его тёмной ночью противотанковыми гранатами. Погиб он, нарвавшись на засаду, когда средь бела дня ехал на тройке лошадей в деревню Сутоки, переодевшись в форму начальника железнодорожной станции. Немцам досталась только окровавленная фуражка. Сам партизан, отстреливаясь, ушёл в лес. Нашёл его мёртвым с пулемётом в руках мальчишка, который жил вместе с ним в землянке на болотистом островке.

По жестокости к немцам и их пособникам "дикие" партизаны значительно превосходили регулярных партизан, т.к. не были ограничены рамками строгой военной дисциплины, как в крупных партизанских соединениях. Действия "диких" партизан в начале оккупации отличались особым коварством по отношению к отдельным немецким солдатам или полицейским. "Дикие" проводили диверсии и убивали немецких солдат с целью добычи продуктов, одежды, обуви, оружия и боеприпасов, т.е. тех необходимых ресурсов, без которых невозможно было прожить в лесу. Засады они устраивали на глухих дорогах, крупных диверсий не проводили. В лесах между Идрицей и Россонами дезертировавшими из армии красноармейцами, окруженцами, дезертирами из партизанских отрядов, отрядов полиции и бывшими карателями была создана "Республика Россоно" с демократической формой правления, врагами которой были объявлены и немцы, и советская власть. В 1943 году оперативные группы НКВД ликвидировали эту "республику", взорвав её лесные лагеря, уничтожив и рассеяв по лесам её "граждан".".

Цит. по Спириденков В.А. "Лесные солдаты. Партизанская война на Северо-Западе СССР. 1941-1944" - М.: Центрполиграф, 2007, с 63-65.







Фагот

Герои Советского Союза по национальностям



Точного списка Героев Советского Союза за годы Великой Отечественной войны по национальностям до сих пор нет, но официальный список близок к истине:
По национальному составу большинство Героев составляли русские - 7998 человек; украинцев было 2021 человек, белорусов - 299, татар - 161, евреев - 107, казахов - 96, грузин - 90, армян - 89, узбеков - 67, мордвин - 63, чувашей - 45, азербайджанцев - 43, башкир - 38, осетин - 31, марийцев - 18, туркмен - 16, литовцев - 15, таджиков - 15, латышей - 12, киргизов - 12, коми - 10, удмуртов - 10, эстонцев -9, карелов - 8, калмыков - 8, кабардинцев - 6, адыгейцев - 6, абхазцев - 4, якутов - 2, молдаван - 2, тувинец - 1
Также 7 чехо-словаков (без разделения на чехов и словаков, но, по видимому, словаков больше), 3 поляка, 4 француза, 1 испанец (известен всем), 1 болгарин, 1 немец и т. д.
Крымских татар - 6, чеченцев - 4.



Фагот

Вслед своему креативу, дополнение

Вслед своему креативу, дополнение от камрада Михаила.



О Республике Россоно писал некий Бобров в журнале "Возрождение" (Париж) в 1949 году №№11-12. Также о ней упоминал бывший сотрудник Абвера Д.Каров в брошюре "Партизанское движение в СССР 1941-1944 гг.", Мюнхен, Институт изучения СССР, 1952 г.
        А пока чуть подробнее о другой республике на оккупированной территории -- Старообрядческой Республике Зуева.

Бургомистром деревни Саскорки, расположенной в глухих лесах под Полоцком, в сентябре 1941 года был назначен пользовавшийся большим уважением среди населения старообрядец Михаил Евсеевич Зуев.

В 1930-х годах он два раза сидел в тюрьме за антисоветскую деятельность(5 и 3 года соответственно), и только в 1940 году вернулся из застенков НКВД в свою деревню.

Два его сына тоже были арестованы НКВД за вооружённую борьбу против советской власти. Один сын в итоге погиб в сталинских лагерях, второму удалось в начале 1960-х уехать в Австралию.

М.Е.Зуев встречал сначала немцев с большой радостью и исполнял свои обязанности бургомистра с большим рвением, убеждая население всячески поддерживать своих освободителей.

Деревня, в которой он жил, была расположена в лесной, болотистой местности, в стороне от всяких дорог, и немецкие части за всё время войны в неё ни разу не заходили. После выбора Зуева бургомистром жителями деревни, он сам ездил в Полоцк оформить своё назначение.

Так мирно и довольно спокойно жили около 3 тысяч старообрядцев до ноября 1941 года, пока осенью к ним в деревню не явилась группа людей, состоящая из 7 вооружённых человек. Группа эта объявила Зуеву, что они партизаны и что деревня обязана их содержать. Среди этих людей Зуев узнал одного жителя Полоцка, который был известен, как работник НКВД, замучивший в своё время немало честных людей.

Зуев поместил вновь прибывших в одну избу, снабдил их продовольствием, а сам пошёл советоваться со стариками, как быть. На совете старики приняли решение убить всех партизан, а оружие их спрятать.


Приобретя оружие, они почувствовали себя бодрей.

Скоро в деревню пришла новая группа вооружённых партизан и опять потребовала продовольствия. Зуев дал им его, но просил пришедших немедленно уйти. Партизаны, действительно, ушли, но явились на другой день, теперь требуя лошадей.

Зуев вывел команду молодых старообрядцев с винтовками и прогнал их. На ночь он предусмотрительно выставил караулы и не пожалел об этом. Партизаны на этот раз явились в бОльшем числе, но, встреченные огнём, вынуждены были отступить.

В это время и в соседних, наиболее глухих и далёких деревнях, начали образовываться небольшие партизанские отряды, состоявшие из остатков истребительных отрядов, окруженцев, местных деревенских коммунистов -- возглавляемые работниками НКВД.

Михаил Евсеевич вынужден был организовать в своей и двух соседних деревнях отряды самозащиты, придал им военный характер, вооружил винтовками, отнятыми у партиза. Ночами они выставляли караулы, и, в случае тревоги, быстро собирались у угрожаемого пункта, отбивая нападения партизан. Так продолжалось до конца декабря 1941 года. За это время у жителей республики было 15 стычек с партизанами.

Так бы и отсиживался Зуев в своей деревне, если бы боеприпасы не пришли к концу, что вынудило его в 20-х числах декабря 1941 года обратиться за помощью к полоцкому коменданту. Тот выслушал Зуева и ответил, что сам он не может решить этот вопрос и должен посоветоваться с начальством, почему и просит Зуева придти к нему ещё раз через неделю.

Второе свидание Зуева с немцами состоялось через неделю, после Нового Года, когда Зуев был представлен одному немецкому генералу, командовавшему тылом армии.

Генерал был хорошо знаком с русскими делами и знал, что старообрядцы являются ярыми противниками советской власти и крепко спаяны между собой, поэтому он согласился снабдить Зуева оружием (кроме автоматического), но объяснил, что делает это против принятых правил.

Через несколько дней Зуев получил 50 русских винтовок с достаточным количеством патронов. Одновременно Зуеву было сказано, чтобы ни в коем случае не рассказывал, от кого достал оружие.

Получив оружие, Зуев приступил к вооружению своих отрядов. Соседние деревни прислали к нему ходоков с просьбой взять и их под свою защиту, Зуев согласился, и стал, таким образом, расширять свои владения. В начале 1942 года он предпринял поход в отдаленные деревни, прогнал обосновавшихся там партизан и ввёл эти деревни в состав своей республики. К этому же времени начали появляться и перебежчики, -- люди, случайно попавшие к партизанам, -- которые просили Зуева взять их под своё покровительство.

К весне 1942 года Зуеву удалось ещё купить у венгерских вспомогательных частей 4 русских пулемёта.

Дисциплина в его отрядах была железная. За малые проступки провинившихся сурово наказывали и сажали в погреб на хлеб и на воду, а также пороли; за большие -- расстреливали. Приговор по крупным делам вело собрание старообрядцев, состоявшее из старцев и уважаемых людей. Расстрельный приговор должны были вынести 2/3 вече.

Несколько раз в течение зимы 1942-1943 годов ему удалось отбить нападения крупных партизанских отрядов и спасти от грабежа не только свою деревню, но и две соседних. Партизаны стали обходить район Зуева.

В мае 1942 года впервые в его деревню явился эстонский отряд полиции. Начальник отряда заявил Зуеву, что они ищут партизан и поэтому должны будут некоторое время прожить в его деревне. Зуев ответил эстонскому офицеру, что никаких партизан в районе нет.

А следовательно, и полиции здесь делать нечего. Пока дело ограничивалось словами, эстонец настаивал, но как только к дому подошел собственный отряд Зуева и Михаил Евсеевич решительно заявил, что применит силу, в случае, если полиция не уйдет -- эстонцы подчинились и ушли.

Немецкий комендант Полоцка полковник фон Никиш, к которому Зуев на другой день явился с рапортом о происшедшем, просил Зуева взять рапорт обратно, обещая, что если СС, которому подчинялись полицейские отряды, предъявит претензию, то он, комендант, постарается дело уладить. Комендант всё больше начинал ценить Зуева, тем более что последний регулярно снабжал Полоцк дровами, сеном, молоком и дичью. В районе, которым управлял Зуев, царило полное спокойствие, и никаких хлопот он немцам не доставлял.

Партизаны, услышав о столкновении Зуева с немцами, предложили ему помощь, но он категорически отказался.

Комендант Полоцка прислал к Зуеву офицера, предлагая ему приехать в Полоцк для переговоров. Зуев и на это предложение не согласился. Он заявил, что готов платить немцам установленный продовольственный налог, если они оставят в покое его район, и не будут вмешиваться в его дела. Немцы быстро согласились и к Зуеву больше не заглядывали.

Когда немцы оставили Полоцк, Зуев со своими людьми ушёл на Запад.

Все плакали, покидая родные места. На 4 подводах везли старинные книги. Через несколько часов их догнал комендант Полоцка, уходивший со своей комендатурой. Уйдя из окруженного Полоцка, они решили пробиваться к Зуеву, рассчитывая вместе с ним, хорошо знающим лес, выйти из окружения. После почти месячного похода Зуев вывел всех сначала в Польшу, а затем в Восточную Пруссию.

Вместе с Зуевым ушло около 2 тысяч старообрядцев.

Пробыв некоторое время в Германии, Зуев отправился к Власову и, в конце концов, попал во 2-ю дивизию.

Точно не известно, как закончилась судьба Михаила Евсеевича. По одним данным, он уехал из Франции в 1949-м году в Бразилию. По другим, сдался в апреле 44-го англичанам, и после этого его след теряется.

Около 200 старообрядцев попали в зону советской эвакуации, были вывезены в СССР и получили сроки от 5 до 25 лет лагерей.

Ещё около 1000 человек в 1946 году из Гамбурга уехали в Южную Америку. Треть из них затем при поддержке министра юстиции Роберта Кеннеди в 1960-м году уехали в Нью-Джерси.
          
Из книг профессора Армстронга "Советские партизаны", Спириденкова "Лесные солдаты", Соколова "Правда о великой отечественной войне", его же -- "Оккупация. Правда и мифы".

http://hasid.livejournal.com/913053.html



Фагот

Великая Отечественая: образы и символы.

От "Новой газеты" замечательная подборка статей:

Великая Отечественая: образы и символы. Открытки к 9 мая
Открытки к 9 мая
Великая Отечественая: образы и символы

1.
Комбат


Я знаю это фото с детства. В советское время фотография называлась «Коммунисты, вперед!» Я так думаю, что это название дали ей в редакции, а сам Альперт говорил, что назвал это фото просто «Комбат». Что там кричит молодой офицер, поднимая солдат в атаку на поле около деревни Хорошее Луганской области, — точно уже не установишь. Может: «За Родину! За Сталина!» Может: «Встали все!» и дальше по-матерному. Но, скорее всего, — посмотрите на его губы — он кричит только одно слово: «Ура!»...


2.
Штурмовик


Но не такие уж они и суровые, эти ребята, летающие на именном Ил-2 «Александр Суворов». Это фотограф попросил их сделать серьезные лица, а чуть он отвел камеру в сторону, они заулыбались. Он тогда тут же снова нажал на кнопку, и на фотографии-дубле, которая не столь известна и не вошла в анналы, те же два штурмовика Алексухин и Гатаюнов — с улыбками на молодых, почти мальчишеских лицах...

3.
Партизаны


Не стоит, наверное, удивляться ни этой белой шляпе со звездочкой, ни приталенной шубке, в которую одета девушка с автоматом, ни ее аккуратной шляпке. (Автомат ППШ, кстати, весит пять с половиной кило, и таскать его с собой по лесу для невысокой девушки не так-то просто.) Модные вещи у партизан в лесу бывали. В бригаде Ковпака, например, в ходу были бельгийские конверты и итальянская бумага. Понятно, откуда все это бралось. В один белорусский партизанский отряд однажды даже доставили пишущую машинку, сняв ее прямо с начальственного стола в немецкой комендатуре...

4.
Полуторка


Все возятся в луже, только фотокорреспондент «Фронтовой иллюстрации» Аркадий Шайхет попрыгал по грязи на пригорок и оттуда снимает. Но это ненадолго. Вот сейчас круглолицый шофер со сдвинутой на стриженый затылок пилоткой подсунет свою корягу под заднее колесо, сядет за руль, ногой в обмотке прижмет тяжелую педаль газа. Полуторка взревет, и солдаты повернутся к фотографу: «Э, товарищ капитан, идите толкать!» И он пойдет толкать...


5.
Солдат


Рядовой Овчаренко, зарубивший топором немца, погиб в январе 1945 года. Фотографии его я найти не смог. Но зато есть другая фотография другого солдата, сделанная неизвестным мне фотографом. Фото сделано до 1943 года — погон нет. Он едет на фронт в вагоне-теплушке. Устроился неплохо: открытая банка консервов на полу, кусок черного хлеба в руке. Может, и выпил. И веселится вовсю, изображая крутость вояки: перепоясался пулеметными лентами, как матрос Гражданской войны, повесил на грудь бинокль, а на пояс клинок. До Победы далеко, но этот парень не унывает и не трусит. Он удобно устроится в кузове, покемарит в окопе, попьет чайку под артогнем и водочки по случаю праздника. Он победит в войне.

6.
Победители


Поглядите на летчика-истребителя Ивана Кожедуба, такого героя вы никогда не видели! Весь блеск победителя на этом фото. Вот так надел китель, тяжелый от звезд и орденов, и поехал на электричке из Монино в Москву. Фуражка с крылышками ВВС чуть набекрень, подломленная в середине «Беломорина» во рту. Волевое лицо лихого летчика-аса гладко выбрито, и твердый воротничок офицерского кителя подпирает твердый подбородок и облегает сильную шею. И сидит трижды герой Кожедуб не в почетной ложе, а просто на трибуне...

Читать полностью