August 10th, 2014

Фагот

Пост о любви земной. Леопард и его мама.

Леопард считает эту женщину своей матерью...
Оригинал взят у vova_91
Леопард узнал свою спасительницу и прыгнул к ней на руки



Большинство людей пришли бы в ужас при виде несущегося на них леопарда, однако для работающей со зверями волонтерки такое поведение хищника стало приятным сюрпризом.
Сотрудник благотворительной организации “Cheetah Experience” города Блумфонтейн, ЮАР, заснял трогательный момент встречи леопарда по кличке Пардус (Pardus) со своей спасительницей, волонтером Джухи Агравал (Juhi Agrawal).
Collapse )


Фагот

Написала и заплакала... Я прочитал и матерюсь...



Более полное собрание плачущих о постигшей их вселенской беде креаклов можно лицезреть здесь:
Европейские ценности, в том числе и в еде

Бл**ь, довели уже до греха.
Злорадствую.



  • Current Music
    Высоцкий Мой друг уехал в Магадан
  • Tags
Фагот

Это на пять сказано

Особо смачные места выделены мной.
Кагарлицкий:
Плач по пармезану превращается в прощание с Европой. Не в том беда, говорят нам, немного смущенные интеллектуалы, что мы не можем жить без дорогих заморских деликатесов, а в том, что без еды нет культуры. Сегодня у нас отняли пармезан, а завтра отгородят от Запада железным занавесом. Помните: “сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст”.
Хотя, конечно, никто права есть пармезан и, страшно сказать, камамбер не отнимает. Запрещается (сроком всего-то на год) не акт поедания камамбера, хоть бы даже и публичный, а ввоз сыров французского производства. Так что камамбер или пармезан, сделанный, допустим, в Швейцарии, ешьте на здоровье.
Но по большому счету, главная проблема тут не в отношении к санкциям, а в отношении к Европе. Для них Европа это прежде всего сыр и комфорт. А моя Европа это Вольтер, Дидро, Гете, Маркс, Гарибальди. Это из области “того, что в любых испытаниях у нас никому не отнять”. Потому что это должно быть внутри.
Европейская культура это гуманистические и демократические принципы, не позволяющие делить людей на “белую кость” и “ватников”. И это коллективная память о том, что сделали парижские “ватники” с любителями изысканных пирожных в 1792-93 годах.
То был очень болезненный, страшный, но полезный урок, который остался в памяти правящих классов на несколько столетий. Потому писать трагические тексты про грозящий дефицит деликатесов на фоне ежедневно поступающей информации о горящих городах и горах трупов (неважно чьих) в соседней, приграничной стране, ни один уважающий себя европейский интеллектуал не решился бы.
Люди, для которых культурный опыт поедания сыра важнее, чем осознание гражданской ответственности и признание элементарных гуманистических принципов, как бы ни ценили они тонкости французской гастрономии, не очень похожи на европейцев. Куда больше напоминают они мне провинциальных каннибалов, научившихся позировать в европейском наряде.